Telegram-Канал
@nanokompy
QR-Код

Нанокомпы
Юзверь
Карта Сайта и Обновления
Философия
Действительность
Помощь



Подборка чужих статей


Джаз-футбол





Добавлено: 9 августа 2015 года, 03:32:06. Вс










Стр. 24—25


Журнал Ровесник 1993г.


СПОРТ И СПОРТСМЕНЫ


ДЖАЗ-ФУТБОЛ


Для увеличения кликнуть на фото



Алексей ПОЛИКОВСКИЙ


Современный футбол — игра, в которой участвуют полторы сотни сборных команд из разных стран мира и тысячи клубов, начиная от могучего итальянского «Милана» и кончая крошечным «Орхусом» с Фарерских островов — представляет собой зрелище величайшего разнообразия. Здесь, на зеленом прямоугольнике размером сто метров на семьдесят, противоборствуют не только отличные игроки ван Бастен, Стоичков, Феллер, Поульсен, Шалимов, но и стоящие за ними тренеры и тренерские школы. Определить, какая из них глубже проникла в суть самой популярной в мире игры, невозможно; потому что успехи приходят то к одному тренеру, то к другому, и то один подход, то другой берет верх. В начале семидесятых торжествовал итальянский защитный стиль игры; затем в моде были немцы, с их непрерывным волевым напором; в восьмидесятые годы на первые роли выдвинулись изящные французы. Тренеры мирового класса, работающие на мировой арене, противоборствуя, скорее дополняют, чем отрицают друг друга: некоторая сухость команд Лобановского уравновешивалась пылкостью аргентинцев Менотти и веселостью датчан Пионтека. Но в этом тренерском созвездии, где мелких фигур вовсе нет, один — как кажется — всё-таки превосходит других тонкостью и глубиной идей. Речь идёт о голландце Ринусе Михелсе — человеке суровом, немногословном и властном. Игроки прозвали его «Генералом». За всю свою тренерскую жизнь — а это ровно двадцать восемь лет — он дал всего десяток интервью. В этом он похож на другого знаменитого человека XX века писателя Исаака Башевиса Зингера, получившего в 1978 году Нобелевскую премию, отказавшегося встречаться с журналистами и сказавшего: «Писатель — это в конце концов его книги». Ринус Михелс мог бы повторить вслед за ним: тренер — это в конце концов его команды.


В сентябре 1964 года футболист Ринус Михелс, завершивший карьеру защитника клуба «Аякс», бродил по дворам и пустырям своего родного Амстердама и подолгу смотрел, как мальчишки гоняют мяч. Тогда, в середине шестидесятых, никому не известный начинающий тренер Михелс пытался нащупать новые подходы, наблюдая футбол в его чистом и неискаженном виде. Много лет спустя, в середине восьмидесятых, уже стяжав мировую славу, Михелс с ностальгией говорил в одном из своих редких интервью об этом исчезающем в Европе феномене: «Теперь нет уличного футбола. Он исчез, ушел в прошлое окончательно. Мы заменили его организованным футболом, соревнованиями, тоже организованными, в которых мальчишки участвуют с восьми лет. Сегодня они за неделю играют столько, сколько раньше за день. Они не развиваются, они утрачивают игровой инстинкт...» Этот игровой инстинкт — аналогом ему является в джазе дар импровизации — Михелс развивал во всех своих великих игроках, от Круиффа и Ренсенбринка (сборная 1974 года) до Гуллита и ван Бастена (сборная 1992 года).


Сборные Голландии образца 1974 — 1978 и 1988 — 1992 годов (между этими командами лежало десять лет, когда Михелс, перенесший инфаркт, ограничивал себя ролью консультанта и советчика) строили свою игру на праве каждого из десяти игроков быть солистом — в нужный момент времени и в правильной точке поля. Одни, как Круифф и Гуллит, становились мировыми звёздами, другие, как Наннинга и ван Тиггелен, получали несравнимо меньшие гонорары и пользовались меньшей известностью — но все они были одинаково способны безошибочно и с удовольствием сыграть свою партию в тот момент, когда их выносила на передний план круговерть голландской игры. В командах у Михелса не было «узких специалистов», которых так много в футболе любого уровня. Подобные игроки видят поле на два метра вокруг себя и хорошо умеют что-то одно: быстро пробежать по краю, навесить мяч в штрафную, ударить головой, ударить правой ногой. Но в сборной Голландии анахронизм такого рода был невозможен. Михелс выстраивал командную игру как сложное, многомерное, полифоническое произведение, где одновременно развиваются несколько тем и где игроки сами не знают, какую из тем им предстоит подхватить через три минуты, при новом повороте событий. Он учил их не конкретным ходам, не раз и навсегда затверженным схемам — он учил их слушать игру, принадлежать игре, как это умеют самозабвенные мальчишки на пустырях Амстердама.


Идея выстроить игру футбольной команды как джем-сейшн, все участники которого имеют право на импровизацию,— не было блажью тренера-интеллектyала или капризом футболиста, вечерами любящего послушать Диззи Гиллеспи. В плане Ринуса Михелса был расчет. Он, ставший во главе сборной в те годы, когда она котировалась на мировой арене так же низко, как сегодня Турция или Латвия, думал о том, на какой основе он мог бы создать будущий голландский успех. Михелс считал, что импровизация так же характерна для голландцев, как дисциплина для немцев и консерватизм для англичан. Арн Хаан, игравший в сборной у Михелса в 1974 — 1978 годах, так формулировал философию, которую «Генерал» растолковывал своим игрокам: «Творческий стиль характерен для голландской игры. Научиться этому невозможно. Это дело менталитета; таков, попросту говоря, наш образ жизни. У голландца голова всегда была полна фантазиями, он всегда стремился к творчеству, в нём всегда была тяга к приключениям. Мы недаром в прежние времена плавали по морям и океанам. Сегодня мы можем реализовать все эти качества в футболе».


На практике это означало, что Михелс, как ненужный хлам, отбрасывал привычные схемы расстановки и отменял считавшиеся неизбежными амплуа защитника, полузащитника и нападающего. Кто из его игроков какую играет роль — не могли понять даже искушённые в футболе специалисты. Более того, сами голландцы тоже не смогли бы точно объяснить, кто они на футбольном поле. Они играли «по ситуации». Кролл (в сборной 1978 года) и Куман (в сборной 1988 года), по номеру на футболке и начальной позиции на поле считавшиеся центральными защитниками, за девяносто минут игры успевали побыть кем угодно — и полузащитниками, и крайними нападающими, и центральными. Голландские игроки, подобно мореплавателям Тасману и де Фризу, пускались в плавание по бурным волнам игры — шли вперёд, менялись местами, двигались, выискивая свободные зоны в обороне противника, даже если мяч плутал на противоположном фланге, в пятидесяти метрах и за частоколом ног. Они верили в длинный неожиданный пас Круиффа или Гуллита — пас, менявший тональность игры. Они стремились играть повсюду и участвовать во всём. Это было нарушением классического футбольного правила: «Играть везде значит не играть нигде». Но Михелс учил их, что футбольный матч — целостный процесс, в котором от игрока требуется непрерывное участие. Это ощущение игры соответствовало ощущению жизни на земном шаре в конце XX века — жизни, где не осталось независимых от внешних влияний, замкнутых и отчужденных пространств.


Прежде, до Михелса, тренеры прививали футболистам психологию, свойственную рабочему с конвейера Форда: чётко и правильно выполни свою операцию — и не лезь не в свое дело. Нападающие забивали. Защитники оборонялись. Голландцы Михелса — десять человек в оранжевых футболках — все беспрерывно бежали вперёд (свой футбол Михелс называл «абсолютно наступательным»). Обильные передвижения игроков создавали на поле поток непредсказуемых ситуаций. Мастерство или, по Михелсу, «интеллигентность» игрока состоит не только в том, чтобы уметь остановить мяч или ударить по нему — а в том, чтобы уметь ориентироваться в потоке ситуаций, каждая из которых требует оригинального решения. Именно в конце восьмидесятых, когда вторая сборная Михелса, команда Гуллита и ван Бастена, потрясла мир, в газетах замелькали статьи о том, что футбол, пожалуй, игра не менее интеллектуальная, чем шахматы. В шахматах, по крайней мере, есть время считать варианты. Игроки сборной Голландии принимали решения на бегу, в доли секунды.


В такой свободной, многовариантной игре голландцы всегда оказывались сильнее всех, с кем встречались. На чемпионате мира 1974 года с ними ничего не могли поделать короли мяча бразильцы — они просто не успевали реагировать на все перемещения игроков Михелса. Нечто похожее произошло в полуфинале первенства Европы 1988 года, где голландцам противостояли дисциплинированные немцы. В равной, трудной игре Ринус Михелс, по обыкновению, рискнул и выпустил на поле третьего нападающего, Кифта (в придачу к Гуллиту и ван Бастену). Он ослаблял свою команду в середине поля и в защите, но зато ввергал центральных защитников немцев Колера и Боровку в ситуацию, когда им, привыкшим к строгой позиционной игре, приходилось действовать против трех беспрерывно двигавшихся нападающих. И Юрген Колер, выдерживавший физическое и скоростное давление ван Бастена, давления непрерывно меняющихся ситуаций выдержать не смог. Он принимал решения медленнее привыкших импровизировать голландцев, платил за это проигрышем в два-три шага — и в итоге за минуту до конца матча не успел закрыть неожиданно сманеврировавшего ван Бастена, который пробил в нижний угол ворот...


Интерес, который публика во всём мире испытывает к игре голландцев, не объясняется их успехами. Дважды команда Михелса была второй на чемпионатах мира (1974 и 1978 годы), один раз выиграла первенство Европы (1988 год). Но немцы и аргентинцы примерно за этот же срок по два раза становились чемпионами мира; а немецкий тренер Гельмут Шен, в 1966 году приведший сборную ФРГ ко второму месту на чемпионате мира, в 1970-м — к третьему и в 1974-м — к первому, достиг несравнимо большей стабильности на самом высшем уровне, чем Ринус Михелс... Голландцы же, при всех своих новациях, раз от разу попадали впросак и проигрывали командам, которым, казалось бы, проиграть не должны. Последний раз это случилось летом 1992 года в полуфинале первенства Европы в Швеции, в игре против датчан, где у сборной Голландии было такое подавляющее преимущество, что их поражение воспринималось скорее как анекдот, чем как драма.


В подобных неожиданных, раз от разу обрушивавшихся на команду катастрофах, таилось нечто неслучайное. В самой игре голландской сборной — игре, построенной на атаке и импровизации — была заложена возможность поражения. Всю свою тренерскую жизнь Ринус Михелс настаивал на игре в три защитника, в то время как другие — аргентинец Билардо, датчанин Мёллер-Нильсен, наш Лобановский — выпускали на поле и четверых, и пятерых, и шестерых защитников. Подобным образом они пытались гарантировать успех. Но Михелс не желал идти этим путем. Он понимал, что в футболе, так же как и в жизни, часто невозможно совместить свободу и преуспевание, импровизацию и успех. За приверженность свободным расстановкам и импровизациям он должен был платить — поражениями; и он готов был платить и платил. Игра в его иерархии ценностей стояла выше победы. По этой же причине он, в наш меркантильный век, не любил спонсоров, предлагавших миллионы. «Их влияние на игру вредно,— как-то сказал он. — Они пытаются повлиять на стиль игры. Им нужны победы, за свои деньги они хотят иметь одни победы. Тут каждому всё ясно»,—заключил он с краткостью художника, не переносящего вмешательства капитала.


В футболе, который создал Ринус Михелс, мерцает нам некая свобода, которая недоступна человеку ни в одном из обществ, независимо от его устройства. В лёгком и радостном беге футболистов в оранжевых футболках, как будто освобождённых тренером от земного тяготения, есть намёк на какое-то иное, нездешнее самоощущение, которое ждёт нас в садах Эдема. Где эти сады? На этот вопрос могут быть разные ответы. Возможно, они у нас за спиной — в детстве («Генерал» недаром всматривался в мальчишек, гоняющих мяч). И возможно ещё, что никакой иной свободы, кроме свободы в игре, человеку в этой жизни обрести не дано — и знают об этом опять-таки дети и мудрецы вроде Ринуса Михелса.


Во всяком случае, игроки Михелса никогда не были похожи на угрюмых профессионалов, озабоченных состоянием своей правой ударной ноги. Они всегда играли музыку — и находили в этом наслаждение. Может быть, поэтому они редко плакали и били кулаками о траву даже после самых обидных поражений. Летом 1992 года, после проигрыша датчанам, Гуллит уходил с поля с усталым и умиротворенным выражением на лице, которое можно было бы перевести на язык слов как: «Да, мы проиграли — но зато поиграли!»


Ощущение футбола как музыки игроки-голландцы черпают не только у своего тренера. Тот же Гуллит, ценитель музыки реггей и поклонник Боба Марли, создал группу “Revelation Time”, которая одно время даже входила в первую десятку голландского хит-парада. Но фразу, наиболее точно выражающую то, что мы чувствуем, когда смотрим на футбол Михелса, сказал не Гуллит, и даже не сам Михелс, а долговязый, улыбчивый и веснушчатый Марко ван Бастен, ведущий нетипичный для звезды образ жизни, в которой нет места светским раутам и скандалам. Он, тихо и замкнуто живущий с женой и дочкой, в одном из интервью признался, что вечерами слушает дома джаз. «Да?» — удивился журналист.


— И что же?


— В эти часы для меня открываются новые пространства.








Нанокомпы • Официальный Сайт Юзверя :)

http://nanokompy.ru

www.nanokompy-ru.1gb.ru

2010 — 2012. 2016 — 2019



Бывш. http://artlebedev.hut2.ru

Бывш. http://kostya507.hut1.ru

Бывш. http://nanokompy-ru.1gb.ru


® Хостинг Сайта
Карта Сайта и Обновления
Философия
Действительность
Помощь